Биография у Эдгара Яковлевича прямая - как давние прорывы по флангу. Как рывок и удар, которые помнят и четверть века спустя. Значит, было что-то в тех рывках и в тех ударах. Гесс променял германскую бюргерскую сытость на веселье тренерского ремесла. Он падает и встает, обещая не бросать дело на половине. После очередной отставки, из литовской "Ветры", то ли себя утешает, то ли журналиста: "Я вернусь..."
УРАНОВЫЕ РУДНИКИ
- Вы, человек могучего здоровья, в самом деле выросли неподалеку от урановых рудников?
- Рудники были прямо в поселке, шахта от нас километрах в трех. Но мы о какой-то опасности даже не думали, оказались там не по своей воле - и дедов, и отца сослали. Папа в 41-м только закончил немецкую десятилетку в Саратове, а как началась война, его забрали в трудармию. До 46-го был под Красноярском, оттуда увезли в Среднюю Азию.
- Один из ваших дедов, кажется, не с советской стороны в войне поучаствовал?
- Под Одессой были целые немецкие деревни, и, когда германские войска вошли, ему пришлось идти в вермахт. А потом дед Леопольд попал в плен к американцам. Те - народ страшно педантичный: как написано в приказе, так и действуют. Приказано бомбить окопы неподалеку от Фрайбурга - бомбят целый день, пусть там и пусто. А деда с другими солдатами на это время вывозили в небольшой городок неподалеку. Потом возвращались на позиции. Как-то на площади объявили: "Сдать оружие!" Что мой дед с удовольствием и сделал. 45 лет человеку, куда там воевать...
Настоящий же страх ему пришлось пережить потом, когда выяснилось, что американцы собираются его вернуть в Союз. Вот это была жуть. У Сталина существовал договор с союзными державами, чтобы бывших граждан СССР, служивших в вермахте, возвращали. Многие немцы из Союза перебирались в Канаду, в Америку - говорили, что документы пропали, а до войны они жили в Германии. Моего деда односельчанин сдал. В Союзе ждала казнь. Деда тоже приговорили, но потом заменили на 25 лет рудников. Все равно послали на смерть: там люди долго не протягивали. На рудниках дед до семидесяти дожил, работал плотником, но потом, уже в Узбекистане, рак легких - и все.
УГОВОРЫ ЛОБАНОВСКОГО
- Вам данные в анкетах о родственниках много неприятностей доставили?
- Да уж не сказал бы, что в Таджикистане мне очень легко жилось. Даже когда капитаном "Памира" стал. Например, накануне госэкзаменов пришла анонимка, что футболисты двух слов связать не могут, что диплом им выносят... Так на экзамен секретарь отдела пропаганды ЦК пришел. Слушал меня с профессорами вместе.
- Вас, двадцатилетнего капитана "Памира", между тем куда только не звали.
- Это точно, все звали - кроме кавказских команд. А предлагали, как и другим: машина, квартира...
- Некоторым "Волгу" к подъезду подгоняли. С багажником купюр. Вам тоже?
- Такого не было, да я особо на условия и не смотрел, - совсем пацан был, чуть за двадцать. Вот квартиру киевское "Динамо" предлагало в том месте, на которое я пальцем укажу. Но я-то думал не о квартире, а о том, что в составе команды Блохин, Веремеев, Мунтян, Коньков, Колотов... Страшно было. Хотя уговаривали меня талантливо. Особенно одну встречу запомнил. С директором ЗИЛа. Масштабы завода поразили, свой пост ГАИ на территории, "Чайку" за мной прислали. Кабинет интересный, в нем Лихачев когда-то сидел. Но и там я "да" не сказал, попросил время подумать.
- Валерий Лобановский как-то сказал: "Гесс - единственный, кого я ездил уговаривать лично".
- Лобановский спросил меня: "Чего ты хочешь? Что не устраивает?" Но я просто боялся попасть в команду великих. Поначалу Лобановского наслушавшись, думал: "Смогу!" А потом начинал мысленно примериваться... Это только разговоры, что молодым ничего не страшно. "Тормоза" все равно включаются. Зато сегодня я могу сказать любому молодому - приглашает тебя великая команда? Беги туда! Футболиста можно учить только до 24 лет, потом - все, ты уже сложился.
- На какую позицию вас Лобановский звал?
- В "Памире" я "под нападающими" играл, а в Киеве на этой позиции великий Веремеев был. И Буряк. Может, крайним?
ПОДСТРОЕННАЯ ВСТРЕЧА
- Но оказались вы в итоге в "Спартаке". Сергей Андреев рассказывал мне, что приглашение Бескова отличалось ото всех остальных. Он денег не обещал. Вам тоже?
- Константин Иванович на другие моменты упирал. "Хочешь настоящего футбола? Придешь в "Спартак", сделаю из тебя классного игрока". А ту встречу нам подстроили. Я должен был лететь в Венгрию со второй сборной, которую Сергей Коршунов тренировал. Приехал в Новогорск, переночевал, на следующий день выезжать, а меня ошарашивают: "Твой паспорт в Спорткомитете, езжай, забирай, в Венгрию завтра сам прилетишь".
Приезжаю в комитет - а меня уже Константин Иванович в кабинете дожидается. У нас и прежде разговор был, когда я за сборную первой лиги играл против "Спартака", а тут Бесков тему творчески развил.
- Прямо там сказали "да"?
- Прямо там. Съездил в Венгрию, вернулся домой и опять засомневался. И тут - звонок, Старостин: "Тебя когда ждать?" Вот тут уж я на попятную пойти не мог.
- Ничего необычного не было: привезли в Тарасовку, определили в номер к Саше Мирзояну. Помню, всматривался в лица: Шавло, Гаврилов, Дасаев. И я среди них. Но особо не тушевался. В столовой, например. С тем же Шавло несколькими днями раньше за вторую сборную против "Пахтакора" играли. Он уговаривал: "Давай, приходи в "Спартак", не сомневайся!" В общем, в коллективе, где столько известных ребят, скоро возникло ощущение, будто со всеми в одном дворе вырос. В Тарасовке все было по-домашнему. В 9 утра приехал, в 9 вечера уехал.
- От теоретических занятий протяженностью часа два-три с ума не сходили?
- Мне казалось, что чем дольше слушаю, тем больше понимаю в футболе. Бывало, какой-то матч разбирали минут пятнадцать. Но чаще дело затягивалось часа на три. Один случай помню - Бесков был угнетен и обижен на весь мир: на "Спартак" пришло меньше 45 тысяч зрителей. "Плохо играете, - говорил. - Люди не ходят..." Обычно-то на нас в Лужники по 60 - 70 тысяч собиралось.
Вот на теории и старались в задний ряд сесть, чтобы на глаза Бескову не попадаться. А то столкнешься бывало взглядом: "Ах, ты еще и недоволен?!" Но я все равно Константина Ивановича с большой благодарностью вспоминаю. Бесков ушел в футболе на много лет вперед, и во время последнего чемпионата мира я думал: нынешняя сборная Аргентины - соединение Лобановского с Бесковым. Коллективный отбор, жесткая игра, атлетизм плюс техника, которую так обожал Константин Иванович.
- То есть не жалеете сейчас, что предпочли тогда, в 70-е, "Спартак" киевскому "Динамо"?
- С одной стороны, познакомился с такими людьми, как Старостин и Бесков, прикоснулся к великому клубу. Когда Константин Иванович брал игрока, на поле его он выпускал всегда. Вопрос был, закрепишься или нет. А я в первой же игре за "Спартак" забил. Мы тогда "Локомотив" обыграли - 8:1. Поначалу меня ставил в пару к Ярцеву в атаку, а потом переквалифицировал в крайнего хава.
С другой стороны, по своим игровым качествам я больше подходил киевскому "Динамо". Там играли в футбол атлетичный, скоростной - то, что мне нужно. И нагрузки я выдерживал легко.
- Лобановский в 75-м году создал такую команду с таким коллективным отбором, что смотрел я на то "Динамо" и думал: как вообще можно против него играть? Кто устоит? Они всю Европу раздавили, не говоря про чемпионат СССР. Ощущение волшебства до сих пор помню.
- До Тарасовки доходили слухи, как мучает динамовцев бесконечными кроссами Лобановский?
- Да, мы слышали. И даже видели. Как-то в Сочи играем себе в "квадратики" - и тут приезжает автобус с киевлянами. Вышли и как понеслись круги наматывать! У Константина Иваныча минут на пять терпения хватило: "Все, поехали отсюда!" Был не сторонник беготни. Считал, что футболисту мяч нужен.
- С раздражением относился к киевским успехам?
- Было раздражение, было... Но по-особому он нас на Киев не настраивал. На эти матчи нас вообще настраивать не надо было.
РАДИОУПРАВЛЯЕМАЯ КОЛОТУХА
- Спартаковские болельщики про вас говорили: "особенный игрок". Чем Гесс был особенным?
- Мне казалось, в "Спартаке" все играют с самоотдачей. Но болельщики видят больше нас. Я, может, выделялся. Удар мой народу нравился. Даже сейчас люди подходят: "Ну, у тебя и "колотуха" была..." Мой удар Дасаев называл радиоуправляемым, мяч в последний момент мог и нырнуть, и вильнуть. Еще бежал здорово. По Союзу в тройку самых скоростных входил вместе с Блохиным и Федоровым из "Пахтакора". Правда, у Блохина дистанционная скорость повыше была. А с Володей Федоровым покойным я на равных был.
- Какой из своих голов считаете самым красивым?
- "Таврии". Черенков подал, а я с лета из-за штрафной пробил - прямо в "девять". Очень красиво получилось. А в игре с той же "Таврией" как-то курьез вышел. Перед пенальти сказал Черенкову: "Видишь уголочек? Сейчас паутинку сниму..." Но нога чуть "ушла", и вместо "паутинки" мяч на сороковой ряд улетел.
- До сих пор помнится ваше лицо после удаления в матче с голландской "Спартой". Кто-то сказал: "Лицо честного немца, сраженного несправедливостью".
- Еще какой несправедливостью - до сих пор закипаю! Вообще ничего там не было! У меня уже была желтая карточка - и вдруг меня судья выдергивает из кучи игроков и дает вторую. Якобы рука. Я и понять ничего не мог: "Мне? За что?!" Но мы тогда прошли голландцев в Кубке УЕФА. Это сегодня как событие преподносится - наша команда в четвертьфинале еврокубка, для моего же "Спартака" это обычным делом было.
А имей мы таких спарринг-партнеров, как сегодняшние клубы, забирались бы дальше. Да еще если бы выезжали в межсезонье в Турцию. "Спартак" же зимовал в Сокольниках, в манеже. Один раз поехали в Сочи на две недели, так Бесков нас через десять дней обратно привез. Проклиная все и всех: "Больше туда ни ногой, только грязь топтать". Больше из манежа не выезжали. Большой спартаковский турнир - вот и вся подготовка. А весной игры с "Реалом".
- В которых ноги ни мяч, ни траву не чувствовали?
- Конечно. После месяцев на синтетике - той еще, жесткой, первого поколения. Ахиллы, спина, связки только и "летели". Первый месяц весной у "Спартака" всегда тяжело шел, пока на землю не вставали. Конечно, манеж нам давал скоростное мышление. Спартаковские "кружева" - это оттуда. Но и мои проблемы с ахиллами, из-за которых досрочно закончил с футболом, тоже из-за манежа. Это ведь страшная мука. Словами не описать. Постоянная боль, уколы, надо рывок сделать - а у тебя мышца "стреляет". И больно, и место в составе боишься потерять.
