Дикие слова Ярцева

…Я еще надеялся, что это не конец. Ждал предложения от «Спартака», но оттуда никто так и не позвонил. И постепенно я смирился с тем, что приходится заканчивать.

… Свой телефон я отключил. В душе – опустошение. Не хочется абсолютно ничего. В том числе смотреть этот треклятый чемпионат Европы. Сердцем я уже тогда понимал: это конец. Конец карьеры… Никак не мог подумать, что все завершится так буднично.

Кто-то скажет: Мостовой вовремя повесил бутсы на гвоздь. 35 лет – возраст для футболиста солидный. Из-за травм многие заканчивают гораздо раньше. Но я хотел большего. Всегда говорил знакомым: буду играть, пока коленки не сотрутся. Они в ответ шутили. Вот и летом 2004 года верил – еще годик-два попылю. Роковой матч с Испанией перечеркнул эти надежды.

После той встречи, к которой вернусь еще не раз, я пребывал в полнейшем шоке. Больше всего резанули слова Ярцева: «Мостовой не футболист». Это же надо было такое придумать!

Удивительно слышать, что я средненький игрочок, после семнадцати лет в футболе, после «Спартака», после моих сезонов во Франции, в «Сельте», где я был капитаном. Ладно бы сравнили с Марадоной. Но в пример ставились игроки, которые добились в футболе гораздо меньшего, чем я. Мол, вот ни футболисты, а Мостовой – никто. Дикость!

Да, у меня непростой характер – спортивный, боевой, жесткий. Я всегда говорю то, что думаю, никогда не прячусь за чью-то спину. Хотя в жизни стеснительный.

Впрочем, в моей карьере уже была похожая история. В 1997 году сборная России, которой руководил Борис Игнатьев, играла отборочный матч с Кипром. На последней минуте при счете 1:1 я упустил очень хороший момент. Выгодный, голевой. Бил головой с трех метров, но мяч попал в кочку и изменил направление полета. В итоге в сборной на меня повесили всех собак и на год забыли о существовании такого футболиста, как Мостовой. В клубе я был стабильно одним из лучших, а в сборную не звали, хоть ты тресни! Уже тогда недоумевал: ну как так можно?! Оказывается, можно.

Вот и через семь лет я стал крайним. Мой бедный телефон не умолкал в течение месяца. Откуда только журналисты не звонили: из Испании, Португалии, Франции, Германии! Я отключал сотовый на целые дни.

Эмоции журналистов мне понятны: Россия на том чемпионате была представлена всего двумя игроками, которых в Европе знали и уважали, -- Мостовым и Аленичевым. Что же произошло, почему Ярцев так поступил? Никто не понимал – не понимал и я. Зачем стоило из моих в общем-то обычных послематчевых комментариев раздувать скандал?

Тот момент я помню как сейчас. Проиграли, причем по делу. Иду из раздевалки, вижу толпу журналистов с телекамерами. Кричат: «Александр, несколько вопросов». Останавливаюсь, несмотря на то что настроение отвратительное. Игра очень сильно разочаровала.

И тут вопросы начинают лететь на меня один на другим. На разных языках – испанском, французском, португальском. Вокруг меня столпилось человек сорок. Я как могу отвечаю. Спрашивают:

- Почему команда в конце матча не бежала?

Отвечаю:

- Наверное, не хватало «физики».

- Почему?

- Возможно, что-то не так было в тренировочном процессе.