- Как жили спартаковцы той поры? Что вы получили, кроме квартиры на Бабушкинской?

- Ну-у-у.. Прежде чем ее получить, я месяцев пять в Тарасовке прожил. А машина "жигули", "шестерка", у меня появилась, только когда чемпионами СССР стали в 79-м. Но никто нам автомобили не дарил, позволили купить без очереди. На команду дали восемь "жигулей" и пять "волг". "Волги", кажется, Гаврилову достались, Дасаеву, Романцеву... Один только Константин Иванович уже тогда катался на зеленом "мерседесе".

- А как же знаменитая история с беспокоившейся о вашем будущем футболиста учительницей, которую вы пообещали когда-нибудь отвезти в школу на "Волге"?

- Так и отвез! Я слово держу. Только было это гораздо позднее - первую в жизни "Волгу" я получил в "Пахтакоре".

- Что еще получили за чемпионство в "Спартаке"?

- Небольшой музыкальный центр за 380 рублей. Советский. Нас тогда гражданская авиация курировала - она и подарила. Вообще же наши заработки зависели от премиальных. За международную встречу платили 250 рублей, за игру в чемпионате СССР - 64 рубля. Зарплата у меня была 250 рублей.

- Доллары в руках держали?

- За матч Кубка УЕФА, по-моему, 130 долларов давали. У меня деньги водились, грех жаловаться. На книжке к моменту отъезда было 100 тысяч рублей - по советским меркам, богатейший человек. Если футболист не пил, не курил, по ресторанам каждый день не сидел, мог скопить.

- Родись вы попозже, играй сейчас, были бы миллионером.

- Да мне великолепно жилось! Весь мир увидел в то время, когда люди выехать никуда не могли. С "Памиром" только в соцстранах побывал, а оказался в "Спартаке" - и вот она, Европа. Каждая поездка поражала воображение. Вову Сочнова взяли в "Спартак" из Орехова-Зуева, и тут же летим в Германию. Он остолбенел: "Елки-палки, надо же подготовить человека, сначала в Болгарию свозить..."

СПАРТАКОВСКИЙ ДЕД СТВРОСТИН

- Каким остался в вашей памяти Старостин?

- Николай Петрович - наш дедушка... Как-то в Италии, на базе в Коверчано, несколько часов нам Пушкина наизусть читал. Мы с открытыми ртами сидели, когда у него было настроение рассказывать о своем отце, егере, к которому царские особы приезжали, о том, как Ленина видел. Сегодня понимаю: это был один из величайших менеджеров нашего времени.

А здоровье какое! Помню, как-то мы тренируемся, а Дед - ему уже 82 было - по кругу бегает. И никто не поражался. Поразила меня другая история. Как-то в Германии нас пригласило угольное предприятие, через проектор графики показывают, круги какие-то, доли, проценты. Мы-то вполуха слушаем, а Старостин через переводчика говорит: "Подождите! У вас в каждом круге сто процентов?" - "Конечно". - "А почему два графика назад вышел сто один с копейками?" - "Ка-а-к? Не может быть!" Мы смеемся, думаем, Дед разыгрывает немца.

- Разыгрывал?

- Немец вернул график назад: "Этот?" "Этот". Начал считать на калькуляторе - в самом деле 101 процент! На немца смотреть было жалко, сник: "Вы уж извините..."

Еще в Старостине меня любовь к жизни поражала. К коллективу, команде. Все игроки - как собственные дети. Сердце, полное доброты, - я больше таких людей не встречал.

- Кассеты с записями ваших спартаковских игр сохранились?

- Год назад болельщики диск подарили. Плохо записано, но можно разглядеть, как мы играем с "Реалом". Больше ничего не осталось.

- А какие игры хотели бы посмотреть в первую очередь?

- Обе с "Реалом". В Тбилиси - 0:0, в Мадриде - 0:2 проиграли. Обязательно московский матч с "Кайзерслаутерном" посмотрел бы, мы действительно здорово играли. Такой подъем был, что - ух! Еще печальной памяти игру с "Харлемом".

- Это ведь вы один из голов в голландские ворота забили?

- Да, как сейчас помню: метров тридцать до ворот, я прямым бью - вратарь не успевает. Мяч ударяется в штангу, голкиперу в спину и отскакивает в ворота. 1:0 счет стал, а мы "Харлем" в итоге прошли.

А о жертвах мы ничего не знали. В раздевалке сидели и понятия не имели, что творится в нескольких метрах от нас. Когда ехали после игры в Тарасовку париться, навстречу автобусу "скорые" летели. Говорят, по "Голосу Америки" сообщили о трагедии тем же вечером, но только на следующий день Старостин выяснил - толпа, мол, по людям прошла.

МАСКА БЕСКОВА

- За пять спартаковских лет - самый памятный разговор с Бесковым?

- Бесков вообще мало с нами разговаривал. Главный тренер тогда миллион бытовых вопросов улаживал, по приемным сидел. Но в его кабинет любой мог зайти в любое время дня и ночи без всякого страха. Бесков был жестким только на людях, а один на один - добрее отца. Показная жесткость - маска. А так мы с Сережей Шавло часто заходили: "Вот здесь что-то не вяжется..." Садились и обсуждали. Бывало и переубеждали. Еще Бесков мог остановить тренировку в любой момент. Мне казалось, здорово получается, а он предлагает что-то в десять раз лучше. Словно озарение.

А как-то я обиделся на него. Играли с "Торпедо", счет 1:1, Бесков в перерыве заходит в раздевалку и ругается, ругается. Я голову поднял, мы столкнулись глазами - и этого было достаточно, чтобы он переключился на меня. "Такой-сякой, по воротам не бьешь!" - "Константин Иваныч, так я же забил!" А удар хороший получился, причем правой, "неродной". - "Что ты мне про правую говоришь? Ты левой должен забивать!" И горечь тогда была, и обида. А сейчас думаю: какой же я дурак был. С таким ударом то здесь пытался отдать, то там. Сам должен был бить! Почему мало бил?

- Говорят, у Бескова было особое отношение только к Дасаеву и Черенкову. Все прощал.

- Насчет Черенкова я бы такого не сказал. А к Ринату да, любовь была. Мне, например, запрещал бить Дасаеву вообще, даже из-за штрафной. Вот Леше Прудникову можно было без проблем - у того руки здоровее были.

- Каждый год Бесков кого-то из "Спартака" выгонял. Как это обставлялось?

- На общем собрании в конце сезона Бесков брал слово: "Если кто-то не хочет у нас играть или имеет приглашения - свободны!" Мог перед строем сказать: "Молодой человек, собирайте вещи, вы больше команде не нужны". Но основных игроков таким образом не провожал, только молодежь. По утрам давление проверялось, да и шептунов было достаточно, которые все Константину Ивановичу докладывали.

- Один тренер мне сказал: "Четыре стукача на команду много. Надо два".

- Возможно, так и есть. Но я как тренер вообще не сторонник таких вещей, стараюсь доверять людям. Была пара случаев, когда я чувствовал - от Бескова какой-то холод по отношению ко мне. Я не боялся разговора один на один, поднимался к нему: "Что случилось, Константин Иваныч?" Но не забывал: каждый мой шаг тут же будет известен на втором этаже. Мы даже знали, кто докладывал. Сегодня ты сходил в ресторан - назавтра Бесков знает, в какой и что заказывал. Его подозрительность можно понять, жизнь непростая. Сколько раз его снимали? Самая большая ошибка московского "Динамо" - сняли в 72-м Бескова за поражение в финале Кубка кубков от "Рейнджерс".

- Когда встретились с Бесковым в последний раз?

- Я участвовал в матче в честь его 85-летия, но поговорить не удалось - мне надо было улетать. Года три назад звонил ему из Германии, тепло пообщались. А когда узнал, что Бескова нет, не по себе стало, будто частица меня самого умерла. Подумал: как там Валерия Николаевна? У них такая любовь была... Ничего не поделаешь. Жизнь берет свое. Мы родились, чтобы стоять в очереди. Я всегда говорю в подобных случаях: значит, так Богу угодно...

- Вы, вижу, верующий человек.

- Очень верующий. Католик. Первый раз попал в храм, когда в Германию приехал. Первое, что сделал, - пошел туда.

- Почему вы все же ушли из бесковского "Спартака"?

- Больше не мог. Ахиллы болели. Вот и взмолился: "Константин Иваныч, я ухожу!" "Подумай, останься..." Но я подумал: опять сезон, опять боль, опять уколы, а уже молодежь подпирает. На мое место хороший мальчик претендовал, Женя Кузнецов.

- В "Пахтакоре" стало полегче?

- Во-первых, в Ташкенте не было никакой синтетики. Во-вторых, там работал "мой" тренер Иштван Секеч, прекрасно меня знавший. В-третьих, я Среднюю Азию всегда обожал, чувствовал себя там как дома. Даже жару легко переносил.

- Кто-то написал: "Гесс заканчивал карьеру бледно". Справедливо?

- Конечно, бледно. Что уж там... Тогда, после Рашидова, к "Пахтакору" в Узбекистане никакого внимания не было. Первая лига, ни прежних денег, ни игроков. Только мы с Лешей Петрушиным что могли делали. Хотя этот период жизни тоже мне много дал, да и ташкентские ребята до сих пор меня вспоминают.

С 270 ДОЛЛАРАМИ В КАРМАНЕ

- Уезжая в Германию, за копейки нажитое распродавали?

- Шел 89-й год. Квартиру я продать не мог, ее надо было государству сдавать. Вот машину продал. Уезжал с 270 долларами, больше взять не позволили. Сказали: "Все, можете ехать отсюда..." Я, к слову, документы на выезд подавал еще в 76-м году, но меня тут же вызвали к министру внутренних дел Таджикистана: "Забудьте, Эдгар. Вы нужны республике".

- Впоследствии с КГБ сталкивались?

- Сталкивался. Рассказывать не буду, но это одна из причин, почему я в 83-м ушел из "Спартака". Нервов много потрепали в тот год. При том, что я считался "благонадежным".

- Проводы помните?

- А не было проводов. Съездил к папе с мамой, попрощался, и все. Особой тяжести не испытывал, поскольку через год они должны были приехать ко мне.

- Ждал вас кто-то в Германии?

- Родственники. Но ехал все равно на пустое место - никакой родственник тебе дом не купит. Только сам. Я через это должен был пройти волей Бога. Язык я знал хорошо: мы дома на немецком разговаривали.

- Самый тяжелый день в Германии?

- Когда приехали в лагерь. Комната на тридцать человек, тридцать квадратных метров, нары в два ряда. И подумал я: "Елки-палки, куда приехал?" Потом отбросил эти мысли - все, надо работать. Надо жить.

- Много вещей было с собой?

- Нет, зачем? Кто много с собой привозил, тому потом приходилось выбрасывать.

- Когда для немцев вы стали немцем?

- Я для них никогда не стану немцем. Но чем мне эта нация нравится - если ты что-то умеешь, они тебя уважают. Меня уважают. В какой-то момент было трудно: меня никто не знает, я никого не знаю. Надо было сделать какой-то шаг, хотелось быть полезным, жить нормально. В городе, где я поселился, была команда шестого дивизиона - пошел туда. Сказал: "Посмотрите меня, хочу играть". Про "Спартак", про сборные СССР, про свое прошлое не говорил ничего, они в Германии, может, только про Дасаева да Блохина что-то слышали. Но мне, в деле посмотрев, денежки какие-то дали, с работой помогли: играй, трудись... Пошло дело, футболист футболисту всегда поможет. Когда устраивался работать на автопогрузчик, мой шеф вспомнил и игру "Спартака" с "Кайзерслаутерном", и меня лично. Он в Москве тогда был с делегацией, попал на матч.

- Невио Скала в одном интервью сказал про собственные реликвии: "В шкафу висит игровая майка "Милана" и свадебный костюм".

- У меня ничего не осталось. Где костюм свадебный, понятия не имею, а майки в "Спартаке" у нас отбирали. И мою с восьмым номером забрали, когда уходил. Бутсы сами себе покупали. Были у меня одни счастливые, латал их собственными руками, подшивал, пока совсем не развалились. Вот медали где-то в кейсе лежат.

СНЫ ПО-НЕМЕЦКИ

- В Россию после отъезда когда впервые наведались?

- Лет пятнадцать здесь не был, и не слишком-то тянуло. Не должно тянуть, когда понимаешь: друзья тебя забыли, а близкие рядом. Когда же вернулся, поразился - не представлял, что Москва может настолько измениться.

- Хоть с кем-то в России поддерживали дружбу, живя в Германии?

- С Володей Тростенюком, бывшим вратарем "Памира". Он сейчас живет под Краснодаром. С Сашей Мирзояном общались. Но в наш городок под Штутгартом из бывших футболистов за эти годы никто не добирался. Мои немецкие соседи, наверное, даже не знают, что я поехал в Россию. Люди там живут сами по себе, никто никого не обсуждает. Считаешь нужным - езжай.

- Не жалеете теперь, что рухнула такая плавная жизнь?

- Надоела эта плавность, захотелось нового. Не был бы уверен в себе, не поехал бы. Я знаю, что могу и хочу. Наверное, то, что сюда поехал, - от советского воспитания. В Германии проблем не было ни с деньгами, ни с чем-то еще. Но мне не хотелось спокойно идти навстречу пенсии.

- Зато про германскую тренерскую лицензию вы сказали: "Поздно ее получать..."

- Сначала не было времени ее получать, а потом понял: в бундеслиге мне работать никто не даст. Я дважды делал свою нищую команду шестого дивизиона чемпионом, а тренер из соседней деревни, который со своей богатой командой вылетал, получил приглашение на два дивизиона выше. Я не получал ничего. У них свой круг, для которого я, может, и не "русский", но чужой.

- Ваша библиотека - книги на русском?